19.12.2009/ Red Banner Factory/ Erich Mendelson Power Station/


virtual exhibition:

VIDEO / flv - download 50 mb

VIDEO / download 1,6 Gb mov











8 объемных объектов из черного матового стекловолокна размерами от 1,5 до 2 метров подвешиваются и расставляются в полутемном пространстве. Напротив них жестко закреплены видео проекторы c dvd.
Зацикленные видео 1-5 минут показывает трансформации различных точечных светящихся объектов.
Техника превращается в природу, отраженный свет в излучаемый, компьютерная графика в живое видео.

Вторая часть трубы. Легкие отполированные блестящие двенадцатиметровые металлические трубы подвешенны наискосок вверх, укрепленные на них моторы создают вибрацию.
в дальнем верхнем конце если заглянуть мерцает как бы приближаясь точка света.
Труб 4. или 6. группой. одна отдельно. В ней установлена вспышка периодически слепящая заглядывающего.


“The nightmare of materialism, which has turned the life of the universe into an evil, useless game, is not yet past; it holds the awakening soul still in its grip. Only a feeble light glimmers like a tiny star in a vast gulf of darkness. This feeble light is but a presentiment, and the soul, when it sees it, trembles in doubt whether the light is not a dream, and the gulf of darkness reality”
Wassily Kandinsky “Concerning the Spiritual in Art”

“As light and sight may be truly said to be like the sun, so in this other sphere, science and truth may be deemed to be like the good”
Plato “The Republic”, VI

In a decent society “metaphysics” often arouses perplexity mixed with suspicion: are they not trying to sell a pup for this ancient garbage? This is why we shall immediately proceed to the main point for those who after the word “metaphysics” in the title might refuse to read the rest.

The famous ex-factory “Krasnoe Znamya” (“Red Banner textile factory”) is located in Petrogradskaya side. The home of Russian telnyashka, a local “place of force” now going through a transition period – from the glorious knitwear past to bright and doubtful future of a multi-purpose complex. “Krasnoe Znamya” especially differs from other gentrification projects in Moscow (as well as St. Petersburg) due to the existence of one real masterpiece on the premises of the factory whose facilities are of any historic and architectural value only to a certain degree – the Power Plant (CHP), an outstanding constructivist building designed by Erich Mendelsohn, now void. Concerning the Power Plant, Igor Burdidnsky, the owner of “Krasnoe Znamya” mentioned his intention to convert it into a Centre of Contemporary Art – however, these are just plans which have to be postponed until the end of restoration works on the Power Plant at the minimum. Or until its reconstruction – whatever it comes to (the number of questions regarding restoration of poor Soviet concrete of the 1920-s by far exceeds the number of answers). The Centre of modern art is virtually existing – here it stands; however, nobody knows when it can begin to operate. I.e. the first issue – ex-factory “Krasnoe Znamya”.

The second issue: the monument itself. Visually resembling a locomotive or “ship leading all production” (characteristics of the building by its architect, Erich Mendelsohn), inside it looks impressive, like a deserted temple. As we know, the factory complex, totally designed by Mendelsohn, was erected with significant deviations from the plan – so significant that Mendelsohn eventually renounced authorship. Nor did he subsequently quote “Krasnoe znamya” in the list of his works. Only the Power Plant, which was on the cover of an antebellum guidebook about Leningrad, retained all project features. And no matter what happens to the factory in the future, the Power Plant must survive – all participants in the discussions of the future of “Krasnoe Znamya” are unanimous on it.

The third issue: new cultural institution under ingenious title “Project “PROJECT”” performing coordinating functions between artist and exhibition space, starting from the original idea and finishing with postproduction. Essentially, “the three elements” listed by “PROJECT”, - “the artist, the artistic concept and the space for its implementation”, - represent the same items as those used by a curator or an art dealer. Most likely it should be referred to as entrepreneurship. In visual art such organization is not popular for the time being, but just for the time being, because the quest for new organization forms of artistic process has not missed St. Petersburg. Concerning the gentrification process, here the enterprises similar to “PROJECT” can turn out to be the most viable: less rigid than curators with their opinions and more mobile than art dealers or clients with their inertia resulting from capital. Specifically the first event launched by “PROJECT” serves as an example of such activities. For work with, rather than in Mendelsohn power plant, “PROJECT” has engaged Ilya Trushevsky. Trushevsky is meant for the reputation of a Russian Barney; in the first place, he is an active artist, and, therefore, he is a hardened expert in exhibitions and good experience in working in situ. Especially in industrial space (this includes curatorship and participation in exhibitions in “Original”, a former print-shop in Moscow, and, for example, recent performance at “Art-Zavod” festival in Ekaterinburg). Trushevsky is building a multi-media mega installation implementing his so largest project so far – his first in the environment style; “Krasnoe znamya” solves his own dilemma (an architectural monument can and must be used, but how exactly); being an owner and developer, he partially implements his development plan (specifically, the promised contemporary art centre has begun its operations actually and now, rather than nominally and after an indefinite period of time). And “space for implementation” restores memory and respect – because though the first dedicated exhibition in the future centre of contemporary art is not dedicated to such space directly, here it is more relevant than wherever.

Because the exhibition and the space – they are both about the same thing to a certain extent. Trushevsky calls it “metamorphoses of light”; yet we would recommend to refer to “light” here to the largest extent possible. The fourth issue. It is remarkable that in Trushevsky’s case “metaphysics” can be interpreted most literally: Trushevsky became an artist with a “background in physics”, he graduated from the respective faculty of St. Petersburg university. The simplicity of such answer might resemble the simplicity and efficiency of his early visual metaphors coupled with the academese and industrialness which represented Trushevsky’s brand: they are all about, if not engineering and technology, electricity – blinking, moving, rising, flowing and bubbling… Trushevsky has not been noticed in using traditional media, and even more. It is not that he does not, say, paint – by itself it does not give rise to questions, he does not do it and that is all right; however, he does not seem to have much belief in image in the terms of classical art. Possibly, being a professional positivist he doubts the ontological status of illusion and reproduced reality (to say nothing about such unsympathetic moments as antediluvian technologies); possibly, protean Trushevsky is repelled by the static nature of classical image. However, to image – that is object or action, which are similar to something and reproducing something by means of something, - he will always prefer the object or action by itself. This explains his specific genre of multimedia, often kinetic object-attraction with metal or glass radiance. (FOOTNOTE). Where even the surrealistic suggestions, more than once noted by the spectators of this machinery, its somnambulistic fidelity to algorithm, the expectant unexpectedness of nightmare originated as if from involuntary automated movement: “Self run”.

(FOOTNOTE): Disregard of intuitive image creation was not limited just to media choice. Cultivation and nourishing of mould stains in the series “Maps” was, among others, a gesture towards painting in general – to some extent mocking and contemptuous. The work for the latest exhibition in St. Petersburg demonstrated the process of ripping and destruction of canvas; and the freshly scratched and painted asphalt slabs resting against the white gallery walls at the latest exhibition in Moscow in an exaggerated manner declared with all their weight the unacceptable awkwardness and inertness of traditional form of visual art (this could not miss digs at the side of gallery business oriented on traditional forms and promoting them). Even the screens for video projections in his current installation for “Krasnoe znamya” are not just neutral surfaces for ordinary reproduction – due to which video sliding across the sculpturally uneven acrylic surface can distort not only the proportions of its own frame shots, but the idea about the constructively clear space, too clear for the mysticism of the interior of Mendelsohn’s power plant sought by Trushevsky. …But now let surrealism go. Let me just note again that for the poetry of our author the issue of reproducing light or working with it directly is not an issue. And also let me note the author’s ambition to achieve immediately the limit of depiction by means of the first and the last – and essentially the only – tool.

Light as combination of subject and method – emerged not so long ago, but immediately followed by its antipode, Zoroastrian darkness seeping in the form of thick black liquid from the crevices of “Metro” installation two years ago; as if since then enough of it has seeped to flood the whole world. Light dot – a geometrically elusive object, hardly localized against a dark background (“where is this light, is it far or close?”) twinkling in the eye and in the imagination (“what is this light, living or nonliving, dangerous or neutral?”) since the subject transcript of either this or that light dot and its origin are not immediately available to the spectator.

Because spectator must be disoriented. Spectator has to go astray in the penumbra where the his only guides now are the lights of unclear nature – always different (Trushevsky meticulously goes through its manifestations): catchlights in the pupils of cat’s eyes and on faceted insect eyes, glitter of wet pavement and water drops on glass, train headlights, rails, wires, cigarette embers, moonlight dimple on a lake, bird’s eye view of night city in the compendium of light metamorphoses created by Trushevsky all these corpuscules are essentially united only by the surrounding darkness. “The light shineth in the darkness and the darkness comprehended it not” – it is worth remembering that introduction to the Gospel of John, the source of this quotation, is read on Easter in both Christian churches, Latin and Greek: we do not refer to it in order to vest Trushevsky’s mysticism in some religious emotion but rather to highlight equal or at least very similar interest and understanding of this universal problem for different cultures. However, what is this glow: either drying elementary particle courses in Wilson chamber, or stellar sky dumped into ferroconcrete constructivist box, or Gnostic souls returning to Pleroma, - are we present at the end of time or its beginning? Where are we? Where are we going?

Answer – eloquent silence of the cold colossus of the factory power plant. Deserted resource of light and heat (FOOTNOTE) leading the whole production process. Deserted and abandoned shape for the versatile substances of air and water. Architectural shape for the mystery of transformation of energy which in this industrial temple played the role of quite comprehensible material benefit rather than emanation of deity (FOOTNOTE). This pulsing “light at the end of the tunnel”, either approaching or dissolving in objects accompanying the video, can serve as the evidence of both revival as well as near and final dissipation in the Absolute – and nobody has decided for us what it is really going to be.

(FOOTNOTE): The above mentioned definition by Mendelsohn – “ship leading all production” – applies not only to the visual role of the Power Plant in the overall outline of the factory, but also to its practical role in the production process. Heat, water and air – all these components necessary for production were generated here and distributed through a network of pipelines.

(FOOTNOTE): Possibly, it would be reasonable to put an end to the extended analogy with temple, however, it is difficult to avoid adding something else to the analogy. Because as the indoctrinations of temple architecture and procedures and regulations of canon and faith, after reduction, eventually provide laypeople with practical rules of behaviour and profane moral, so, as a result of cosmogonical processes on the example of an individual knitwear factory we obtain… telnyashka (wait, let me finish!) as final reflection – not in the form of abstract “metaphysics”, but very specific and even emblematic – of the stoic worldly maxim “black stripe will be followed by a white one”: uniform, regular alternation of world order light and dark on the infamous shirt, which is nearer then skin.

Konstantin Agunovitch


«Еще не совсем миновал кошмар материалистических воззрений, сделавший из жизни вселенной злую бесцельную игру. Пробуждающаяся душа все еще живет под сильным впечатлением этого кошмара. Лишь слабый свет мерцает, как одинокая крошечная точка на огромном круге черноты. Этот слабый свет является лишь чаянием для души, и увидеть его у души еще не хватает смелости; она сомневается, не есть ли этот свет - сновидение, а круг черноты - действительность»
Василий Кандинский «О духовном в искусстве»

«Как правильно считать свет и зрение солнцеобразными, так и здесь: правильно считать познание и истину имеющими образ блага»
Платон «Государство», VI

В приличном обществе "метафизика" вызывает часто недоумение пополам с подозрением: а не пытаются ли нам снова втюхать нечто под эту древнюю муть? Поэтому для тех, кто после «метафизики» в заголовке, может и не захотеть за каким-то лядом дочитывать остальное, мы сразу перейдем к сути.

На Петроградской стороне стоит бывшая знаменитая фабрика «Красное знамя». Родина русской тельняшки, «место силы» районного значения, ныне пребывающее в переходном периоде - от славного трикотажного прошлого в светлое и неопределенное будущее многофункционального комплекса. Сугубое отличие «Красного знамени» от иных джентрификационных проектов в Москве (да и в Петербурге) состоит в том, что на территории фабрики, чьи постройки лишь до известной степени представляют собой историко-архитектурную ценность, расположен один прямо шедевр – здание фабричной Силовой Станции (ТЭЦ), яркое конструктивистское сооружение Эриха Мендельсона, ныне пустующее. Относительно Станции владелец «Красного знамени» Игорь Бурдинский высказывал планы устроить здесь Центр Современного Искусства – но покамест это только планы, которые приходится откладывать хотя бы до конца реставрации ТЭЦ. Или до ее реконструкции – тут уж как получится (вопросов к реставрации скверного советского бетона 1920-х куда больше, чем ответов). Центр современного искусства, почитай, почти уже есть – вот он, стоит; другое дело, неизвестно, когда заработает. …То есть, пунктом первым - бывшая фабрика «Красное знамя».

Пункт второй: собственно памятник. Внешне напоминающий локомотив или «корабль, влекущий за собой все производство» (характеристика, данная зданию его автором, Эрихом Мендельсоном), изнутри он выглядит величественно будто заброшенный храм. Как известно, комплекс фабрики, спроектированный целиком Мендельсоном, строился с серьезными расхождениями относительно проекта - настолько, что Мендельсон в конце концов вовсе отказался от авторства. И в дальнейшем не включал "Красное знамя" в список своих произведений. Единственно, Силовая Станция, украшавшая даже обложку одного из довоенных архитектурных путеводителей по Ленинграду, сохранила все черты замысла. И что бы там в дальнейшем не происходило с бывшей фабрикой, Станция будет сохранена - в этом сходятся все участники обсуждения будущего «Красного знамени».

Пункт третий: новое культурное учреждение с изобретательным названием «Проект «ПРОЕКТ»», осуществляющее связующие функции между художником и выставочным пространством, начиная с первоначальной идеи и заканчивая постпродакшном. В принципе, «три элемента», указываемые «ПРОЕКТом», - «художник, художественный замысел и пространство для его осуществления» - представляют собой все те же величины, которыми оперируют и куратор или галерист. Скорее всего это можно было бы назвать антрепренерством. В изобразительном искусстве такая организация пока малопопулярна: возможно, это только пока, ведь поиск новых форм организации художественного процесса не миновал и Петербург. Что же касается именно процесса джентрификации, здесь подобные «ПРОЕКТу» предприятия могут оказаться наиболее практичными: менее ригидные, чем кураторы с их позициями; более мобильные, нежели галеристы или заказчики с их инерцией, вызываемой капиталом.

Собственно, первое же мероприятие «ПРОЕКТа» - пример такой деятельности. Для работы не столько «в», сколько «с» мендельсоновской котельной «ПРОЕКТ» ангажирует Илью Трушевского. Трушевскому прочат славу «русского Барни»; художник он, во-первых, активно практикующий и, стало быть, экспозиционер тертый, но еще и с хорошим опытом работы in situ. И как раз – именно в индустриальных пространствах (здесь и курирование и участие в выставках в бывшей типографии «Оригинал» в Москве, и, например, недавнее выступление на фестивале «Арт-Завод» в Екатеринбурге). Трушевский строит мультимедийную мегаинсталляцию, реализуя пока самый крупный свой проект – первый для него в жанре инвайронмента; «Красное знамя» решает собственную дилемму (памятником архитектуры пользоваться можно, должно и вот именно как); владелец и девелопер отчасти осуществляет план развития (в частности, обещанный центр современного искусства начинает свою деятельность фактически и уже сейчас, а не номинально и через неопределенное время). Ну а «пространство для осуществления» возвращает себе память и уважение – ибо если первая профильная выставка в будущем центре современного искусства этому пространству прямо и не посвящена, то уж точно она уместнее здесь чем где бы то ни было.

Потому что и выставка, и пространство – они, некоторым образом, про одно. Трушевский назвал это «метаморфозами света»; но мы рекомендовали бы трактовать здесь «свет» по возможности максимально широко.

Пункт четвертый. Замечательно, что в случае Трушевского «метафизика» может быть истолкована уже наибуквальнейшим образом: художником Трушевский оказался именно что "после физики", закончив перед тем соответствующий факультет Санкт-Петербургского университета. Простота такой разгадки покажется как будто сродни простоте и эффективности его ранних визуальных метафор, вкупе с наукообразностью и техногенностью представлявших «фирму» Трушевского: все-то у него если не про технику и технологии, то хотя бы с электропитанием - мигает, движется, поднимается, протекает и пускает пузыри… В работе с традиционными медиа Трушевский замечен не был, и даже более того. Он не то чтобы не занимается, скажем, живописью - само по себе это не вызывает вопросов, не занимается и ладно; однако он вообще, похоже, не очень верит в изображение, каким оперировало классическое искусство. Возможно, профессиональному позитивисту внушает сомнение онтологический статус иллюзии и репродуцированной реальности (не говоря уж про частные несимпатичные моменты вроде допотопных технологий); возможно, протеичного Трушевского отталкивает статичность классического образа. Однако изображению – то есть, вещи или действию, чему-то там аналогичным, что-то посредством чего-то изображающим, - он всегда предпочтет вещь или действие само по себе. Отсюда этот его специфический жанр мультимедийного, часто кинетического объекта-аттракциона, поблескивающего металлом и стеклом. (СНОСКА) Где даже сюрреалистические внушения, не раз подчеркиваемые наблюдателями сей машинерии, ее сомнамбулическая верность алгоритму, чаянная нечаянность кошмара происходили как будто из непроизвольного автоматического движения: «Сама пошла».

(СНОСКА): Пренебрежение интуитивным образотворчеством не ограничивалось одним только выбором медиа. Разведение и лелеяние пятен плесени в серии «Карты» было, помимо прочего, еще и жестом в сторону живописи вообще – несколько даже издевательски презрительным жестом. Работа для последней петербургской выставки представляла собой наглядно процесс уничтожения, вспарывания холста; а недавние расцарапанные и раскрашенные двухметровые пласты асфальта, приставленные к белым галерейным стенам на последней выставке в Москве, всей массой утрированно декларировали недопустимую громоздкость и инертность традиционных форм изо (не обошлось тут и без шпилек в бок галерейного бизнеса, на традиционные формы заточенного и их поощряющего). Даже экраны для видеопроекций в его нынешней инсталляции для «Красного знамени» не суть нейтральные плоскости для простого воспроизведения – благодаря чему видео, скользящее по скульптурно-неровной акриловой поверхности способно искажать не только пропорции собственных кадров, но и представление о пространстве конструктивно ясного, слишком ясного для мистики, взыскуемой Трушевским, интерьера мендельсоновской котельной.

…Но сейчас бог с ним, с сюрреализмом. Отметим только еще раз, что для поэтики нашего автора вопрос изображать свет или работать с ним напрямую – это не вопрос. Ну еще и амбицию автора дойти сразу до предела изобразительности, вооружившись средством первым и последним - и по сути единственным, – это мы тоже отметим.

Свет как одновременно сюжет и прием появился не так давно – но сразу в сопровождении своего антипода, зороастрийской тьмы, сочившейся тягучей черной жидкостью из щелей позапрошлогодней инсталляции «Метро»; будто за это время ее натекло достаточно, чтобы затопить весь мир. Точка света – геометрически неуловимый объект, плохо локализуемый на темном фоне («где это светится, далеко или близко?»), мерцающий не только в глазу, но и в воображении («что это светится, живое-неживое, опасное-нейтральное?»), поскольку сюжетная дешифровка того или иного светлячка, его происхождение, прочитываются зрителем далеко не сразу.

Потому что зритель должен быть дезориентирован. Зритель должен потеряться в полумраке, где единственными ориентирами теперь служат огоньки непонятной природы – всегда разной (Трушевский дотошно перебирает ее проявления): блики в кошачьих зрачках и фасеточных глазах насекомого, блеск мокрой дороги и капель на стекле, фары электричек, рельсы, провода, огоньки сигарет, лунная рябь на озере, ночной город с птичьего полета – в компендиуме метаморфоз света, составленном Трушевским, эти корпускулы по сути объединяет лишь темнота вокруг. «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его» - стоит напомнить, что введение к Евангелию от Иоанна, откуда происходит эта цитата, читается на Пасху в обоих христианских церквях, западной и восточной: напоминаем об этом здесь ни в коем случае не для того, чтобы мистику Трушевского облечь в какое-то религиозное чувство, но чтобы отметить равный или хотя бы очень схожий интерес и понимание этой универсальной проблематики для разных культур. Однако что это все-таки за свечение: не то подсыхающие траектории элементарных частиц в камере Вильсона, не то опрокинутое в железобетонную конструктивистскую коробку звездное небо, не то гностические души возвращаются в Плерому, - мы присутствуем при конце времен или при начале? Где мы? Куда идем?

Ответом - красноречивое молчание стылой громады фабричной котельной. Брошенного ресурса света и тепла (СНОСКА), окормляющего все производство. Опустевшей и покинутой формы для изменчивых субстанций воздуха и воды. Архитектурной оболочки для таинства трансформации энергии, которая в этом индустриальном храме выступала в роли не эманации божества, а вполне постижимого материального блага (СНОСКА). Пульсирующий, то приближающийся, то растворяющийся в объектах, сопровождающих видео, «свет в конце тоннеля» может свидетельствовать как о реанимации, так и о скором окончательном исчезновении в Абсолюте, – а как оно там будет на самом деле, никто за нас еще не решил.

(СНОСКА): Уже приведенное выше определение Мендельсона – «корабль, влекущий за собой все производство» - касается не только визуальной роли Силовой Станции в общем силуэте фабрики, но и ее практической роли в производственной схеме. Тепло, вода и воздух – все, необходимое для производства, исходило именно отсюда и распределялось по сети трубопроводов.

(СНОСКА): Возможно, стоит прекратить подзатянувшуюся аналогию с храмом, но трудно избежать соблазна подставить в аналогию и еще кое-что. Ведь точно так, как внушения храмовой архитектуры, процедуры и требования канона и веры, будучи редуцированы, в конечном счете дают мирянам практические правила поведения и профанную бытовую мораль, так и тут в итоге космогонических процессов на примере одной отдельно взятой текстильной фабрики мы получаем... тельняшку (постойте, дайте досказать!) как окончательное оформление - уже в виде не абстрактной "метафизики", а очень конкретно, даже эмблематично - стоической житейской максимы "за черной полосой будет белая": равномерное, упорядоченное чередование мироустроительных света и тени на той самой пресловутой рубахе, которая ближе к телу.

Константин Агунович

More Photos of Power Station

19 декабря 2009 года состоится открытие выставки Ильи Трушевского "Точки света" в Силовой Станции (ТЭЦ) Эриха Мендельсона.

Проект "ПРОЕКТ" при содействии Центра Культуры "Красное Знамя" представляет выставку художника Ильи Трушевского в пространстве ТЭЦ архитектора Эриха Мендельсона. Шедевр конструктивизма, Силовая Станция ныне ожидает реставрации и превращения в центр современного искусства.

Окутанные мраком катакомбы Силовой Станции – место рождения и преобразования света. Семь историй о метаморфозах света возникают на черных литых геометрических объектах, расположенных в темном лабиринте подвальных помещений. Шесть одиннадцатиметровых стальных вибрирующих труб нависают с потолка огромного котельного зала.

"Точки света" (мультимедиа и кинетические объекты) – самая масштабная на сегодня выставка Ильи Трушевского сделана совместно с Проектом "ПРОЕКТ".

"ПРОЕКТ" – новая культурная институция, занимающаяся реализацией проектов в сфере искусства от стадии разработки концепции до постпродакшна. "ПРОЕКТ" представляет собой творческую группу, создаваемую в зависимости от специфики проекта.

За время работы выставки на Силовой Станции пройдут несколько музыкальных событий. На открытии выступят проекты известного лейбла авангардного экспериментального техно NERVMUSIC.

19 декабря в здании Силовой станции Эриха Мендельсона открылась выставка художника Ильи Трушевского «Точки света». После открытия по просьбе художника, неудовлетворенного техническим исполнением проекта, выставка была закрыта для посещения.

"Строительство начато и испорчено. Я пытаюсь всеми силами исправить это положение. Непросто. Из-за того, что пришлось начать работы до того, как Комитет строительного контроля в Москве придет к окончательному решению относительно проекта; из-за того, что строящий подрядчик недобросовестен и, хотя и представляет государственную организацию, все же находит способ нагреть руки; из-за узости провинциальных взглядов – я могу сделать лишь половину из-за того многого, что задумал" - писал летом 1926 года Эрих Мендельсон жене.

По-видимому, это genius loci, заставляющий автора отказываться от своего произведения.

Эрих Мендельсон, отвергнув весь комплекс фабрики «Красное знамя», который действительно был реализован иначе, чем задумал архитектор, все-таки признал здание Силовой Станции, так и Илья Трушевский, пожелав прекратить работу выставки, создал потрясающую документацию существующей экспозиции.

Проект «ПРОЕКТ», следуя пожеланиям автора, заявляет, что выставка «Точки света», несмотря на общепризнанную репрезентативность существующей экспозиции, приостанавливает свою работу.

Проект «ПРОЕКТ» выражает глубочайшую признательность Центру Культуры «Красное Знамя» за предоставленную возможность реализовать замысел художника в пространстве Силовой Станции.

Opening. 1rst photo set

"Opening". more photos

Montage. Thank's for my friends Katrin, Artem, Anton, Artur, Gosha and Dmitry.

Огромное спасибо!:

Катрин Белова

Артем Гаврилюк

Дмитрий Жуков

Антон Кальгаев

Артур Кирюшин

Макс Неизвестных

Георгий Скардино

Марк Калинин

Антон Дроздов

Оксана Лексаченко

Элина Абдуль

и Мария Павлихина

Газета "Коммерсантъ-СПБ" № 241 (4296) от 24.12.2009

Красное знамя искусства

// Здание силовой подстанции на Петроградке приспособили под выставку современного искусства

Медитативной инсталляцией Ильи Трушевского открылся новый культурный центр "Красное знамя". Замерзая в руинах бывшей фабрики, АННА МАТВЕЕВА желает и центру, и художнику светлого будущего.

"Время новостей" 23.12.2009

«Знаменосец Потемкин»

Шедевр авангардной архитектуры Санкт-Петербурга превращен в артцентр

Сергей ХАЧАТУРОВ, Санкт-Петербург

РИА Новости. С.-ПЕТЕРБУРГ, 20 декабря.

Выставка художника Трушевского "Точки света" проходит в Петербурге

«Афишa». №163

Мультимедиа про свет невечерний. К. Агунович

Трушевский лет пять ходит c лейблом «многообещающего художника», ему присуждают премии и номинации (больше номинации)..

Афиша. Все развлечения Петербурга. №164/ 10 декабря 2009 г.

Я работаю на стройке. Катя Дементьева.

«Гоша, будь осторожен, ты же в сумерках не видишь ничего. Повиси немного, а я пока пойду батарейку в фонарь вставлю!»..

Вечерний Петербург. 19 января 2010

Точки света в темном царстве. Наталья ШКУРЕНОК

«— Господа, не волнуйтесь, скоро дадут свет! —»..

links                          blog                         
     ilya trushevsky 2009   
  icq 309330136   ph +7909 69 03 02 0