Metro

(4 video-mechanical installations)



24.11.07 Globe gallery, St-Petersburg










http://www.afisha.ru/exhibition/46586/
Константин Агунович

http://www.vremya.ru/2007/223/10/193376.html
Глеб Ершов

http://www.be-in.ru/journal/index.php?artprocess/96
Ассель Ахметова









In the new project of Trushevsky occurs the shift from yet usual for artist building of primitive machines of affects microsimulation to more aggressive interaction with the audience. The Project is made of 4 video-electro-mechanichal installations. Automatic motion of lifeless – so could be defined the new installation of the artist. Black liquid runs on the covered with metal plates floor of the gallery, drops from the roof out of lightning electric lamps. White light and black liquid. 3d-simulation and reality. The new decision of eternal artistic problem – to make visible those that makes visible us and lets us see.» (Arseny Zhilyaev)

В новом проекте Трушевского Ильи происходит переход от ставших уже привычным для него построения примитивных машин микро-симуляции афектов к более агрессивному взаимодействию со зрителем. Проект состоит из 4ех видео-электро-механических инсталляции. Автоматическое движение неживого, так можно было бы это охарактеризовать. Чернота растекается на застеленный железом пол галереи, капает с потолка из светящих электроламп. Белый свет и черная жидкость. Зd-симуляции и реальность. Новое решение вечной художнической задачи - сделать видимым то, что делает видимым нас и позволяет нам видеть





1 Aquarium
(окно превращенное в аквариум, проектор, двд, 2 насоса, бочка с черной жидкостью)

Окно вагона метро медленно заполняется черной жидкостью, часть капает и медленно растекается черными лужами по покрытым металлическими листами залу. затем жидкость медленно опускается. Видео-проекция пролетающего света прожекторов на стекле.

(Real metro window transformed, black liquid, pumps, timer, electric system)













2 Tunnel
(2 вертикально висящие плазмы, стекла из дверей, 2 двд)

В темноте вертикально висят две плазмы, прикрытые впереди стеклом от дверей метро. На черных экранах пролетают всполохи света в тоннеле.

(2real metro door-glasses, 2 tv-plasmas, 2 dvd)











3 Lamps
(10 круглых ламп из вагона метро, насосы, емкость с жидкостью)

10 круглых ламп из вагонов повешены в ряд под потолком. К ним подведены насосы с черной жидкостью, которая медленно капает на покрытый металлом пол.

(10 real round metro lamps, black liquid, pumps, timer)









4 Water
(видео-проекция, dvd)

Из под потолка по стене медленно растекается пятно воды и потеками сползает до пола.

(Video-projector, dvd)












Инсталляция из 4ех частей занимает площадь всего зала галлереи (около 20х15м2). Пол застелен железом. На открытии стоял световой занавес из 12ти прожекторов непозволяющий рассмотреть инсталляцию, в момент открытия слепящий глаза свет отключался, открывая пространнство инсталляции и одновременно начинал играть минимал-техно проект из москвы Easy Changes. http://www.nervmusic.org/artists.php?id=16&lang=ru



Ilya Trushevsky continues researching on the problem of interaction between a man and machinery in his new project devoted to the underground. Now in the middle of artistic attention appears the experince that doubt the clear difference between the animate and inanimate objects. Uncovering the relationships that form our joint common existence, Trushevsky emphazises their inhumanity. Perhaps this statement is not new – it is a long time since technics have become our nature, and the hopes of posthumanic cyborgs are still gettig dusty in far 90-s. However our world didn't become «sincere» that way. Autoatic motion of lifeless, if this opposition is quite well-timed – probably, so could be defined the new installation of the artist. It seems like even the viewer is no more needed and the degree of anonymity is enormous. Performance is made by machines and for machines. Yet looks and rather feels the mechanysm itself… Accustomed for megapolis' inhabitants underground's window – is the transparency through that nothing is in sight. This is the condition of keeping public tranquillity for the man in the street. Suddenly the black liquid begins to fill the window box. Ordinary is being turned out. On-looker is offered to meet face to face to spilled in the outside collective fears. What does it all means? Redundancy of banality is father to the claustrophobiism. There is no more place in the modern world for, there someone could hide. All that is unique, personal can't be used more as a ring-buoy – that means mutual, that takes the emptyness for sure. Not commonly horror, but always limit and utmost. It should be mentioned t hat now the stresses are shifted from the interpretation of hierarchical systems of authorities to the analytic in the field of desires. Fears that are typical for disciplinary soviet society are now displaced by subjectless chains of affects by control society. If the scheme «slave-master» required a strong artistig gesture with attachment of regiuos diskurs sacraling authorities' decorations, so at the end of 00's more adequate looks the art that acts on the molecular level. There is no more power, precisely we can't represent it in any fixed form or subject, although it is still total. This leads to anonymity and that we can call under certain reservation nonspectacularity.

Arseny Zhilyaev



Илья Трушевский продолжает исследовать проблему взаимодействия человека и техники в своем новом проекте, посвященном метрополитену. На сей раз в центре внимания художника оказывается опыт, в котором четкое различие между живым и неживым ставится под сомнение. Обнажая связи, образующие наше повседневное совместное существование, Трушевский делает акцент на их бесчеловечности. Возможно, утверждение не ново - техника давно уже стала нашей природой, а надежды постгуманистической эпохи киборгов остались пылиться в далеких 90х. Однако наш мир не стал от этого «душевней». Автоматическое движение неживого, если данная оппозиция еще уместна, - наверное, так можно было бы охарактеризовать новую инсталляцию художника. Кажется, что даже зритель уже не нужен, а степень анонимности зашкаливает. Спектакль разворачивается машинами и для машин. Смотрит или скорее чувствует уже сам механизм…

Привычное для жителей мегаполиса метрополитеновское окно - прозрачность, сквозь которую ничего не видно. Таково условие поддержания спокойствия обывателей. Внезапно стеклопакет начинает заполняться черной жидкостью. Обыденное выворачивается наизнанку. Зрителю предлагается встретиться лицом к лицу с разлитыми во внешнем коллективными страхами. Что все это значит? Переизбыток банального рождает клаустрофобичность. В современном мире более не осталось места, где можно было бы укрыться. Уникальное, личное в качестве спасительного круга не работает, значит, общее, с которым обязательном приходит пустота. Не обязательно ужас, но всегда предельность.

К проблематике метрополитена часто обращались многие московские художники. Достаточно упомянуть метров московской школы концептуализма. Коллективное действие «Перегоны и стоянки» и некоторые др. А. Монастырского, плюс перформанс встреч Мухоморов – работы, которые во многом задают художественный контекст для восприятия новых высказываний на тему. Необходимо отметить, что сегодня акцент с интерпретации иерархических систем власти смещается в сторону аналитики в плоскости желаний. Страхи, характерные для дисциплинарного советского общества, уступают место бессубъектным цепочкам аффекта общества контроля. Так, если схема «раб – господин» требовала сильного художественного жеста с подключением религиозного дискурса, сакрализирующего властные знаки отличий, то в конце нулевых более адекватным выглядит искусство, действующее на молекулярном уровне. Власти больше нет или точнее мы не можем ее опредметить в некую фиксированную форму, хотя она по-прежнему тотальна. Отсюда анонимность и то, что с определенными оговорками можно назвать нонспектакулярностью. Жидкая современность возникает незаметно, использую в качестве плацдарма для своей экспансии общее, которое всегда рядом. Метрополитен в этом смысле – хороший пример, ведь это коммуникационная сеть день за днем организующая нашу субъективность.

С формальной точки зрения в инсталляции Трушевского переинтерпретируются важные для классического изобразительного искусства элементы. Прежде всего, это структура окна. Известно, что живописная картина, освободившись от сакральных функций, использовала теорию перспективы, которую можно сравнивать именно с окном в некий иллюзорный мир. У Трушевского через окно иллюзорный мир не открывается. Картина становится объектом. Она больше не смотрит, а взаимодействует скорее с телом зрителя. В лучшем случае мы можем стать свидетелем исчезновения прозрачности и доступности видимого, которая заменяется чистой материальностью. Переосмыслению подвергается также в некотором смысле сама ткань видимого – свет. Трушевский уже не в первый раз обращается в своих работах к проблематике света. Если в прошлом художник анализировал микро эффекты восприятия и возможности света как художественного медиа, то в инсталляции «Метро» свет получает материальное воплощение. Лампы из старых вагонов, дающие возможность видеть неожиданно начинают истекать чернотой. Происходит некий слом и реорганизация видимого. Все переходит в свою противоположность. Нематериальное становится материальным, светлое темным. Когда смотреть более невозможно, механизм ломается. Но в поломке рождается возможность нового. Незаметный прежде механизм заявляет о себе, появляется даже нечто похожее на психологизм. То, что для человеческого взгляда невыносимо видит машина. И тогда вместо труда по производству прозрачного света - перформанс автоматического рисования ламп. Новое решение вечной художнической задачи - сделать видимым то, что делает видимым нас и позволяет нам видеть

Арсений Жиляев
















"Innovation" prize short-list exposition variant

http://ncca.ru/news/moscow/282/index.shtml










 









links                          blog                         
     ilya trushevsky 2006   
  icq 309330136   ph +7909 6903020

home

статистика